Isamu Noguchi (Исаму Ногучи)

Имя Исаму Ногучи (Isamu Noguchi) входит в список 200 самых влиятельных мастеров искусства ХХ века по версии британского журнала «The Times». От радио няни до скульптурных шедевров, от дизайнерских столов до световых арт-произведений — каждая его работа была новаторской. Он стремился объединить восточную философию и западную культуру и создал шедевры, которые поражают своей уникальностью и глубиной, заставляют задуматься о неразрывной связи между человеком и природой, между прошлым и настоящим, между вещественным и духовным.

Из Сэма – в Исаму, из Америки – в Японию

Исаму Ногучи (Isamu Noguchi) родился в интернациональной творческой семье в Лос-Анджелесе: его отцом был известный японский поэт Ёнэдзиро Ногучи, а матерью — американская писательница Леони Гилмор. Детство он провел в Японии, где жил с матерью, а в 14 лет вернулся в США. В зависимости от страны нахождения менялось имя – малышом его называли Исаму, а заканчивал среднюю школу он Сэмом Гилмором. Как рассказывал сам художник, «детство у меня было типично японское, а взросление — типично американское».

Всю жизнь Ногучи чувствовал неопределенность своей национальной идентичности, и, по его собственному признанию, только в искусстве ему удавалось обрести самого себя. Артистичная, загадочная и трагическая фигура матери очень многое определила в его жизни: «Я думаю, что я плод воображения моей матери… Она всегда хотела, чтобы я стал художником». Именно мама отправила сына-подростка в штат Индиана учиться в передовой школе Iterlaken School, где он получил базовое художественное образование и приобщился к духовным практикам.

После окончания школы Сэм Гилмор неожиданно отправился проходить подготовительный курс на медицинский факультет Колумбийского университета. Однако довольно быстро вернулся к занятиям живописью и скульптурой, забросил медицину и опять переименовался в Исаму Ногучи. С этого времени он полностью посвятил себя искусству.

 В 1927 году Исаму получил стипендию Гуггенхайма и на два года уехал учиться в Париж, где некоторое время работал учеником у известного скульптора Константина Бранкузи (Constantin Brancusi). В его студии начинающий художник проникся видением базовых форм и модернистской эстетикой. Он практиковал вырезание, сверление, растачивание и каннелирование, художественную резку по дереву, – те навыки, которые впоследствии станут фундаментом его авторского стиля, объединяющего западную культуру с традиционными восточными техниками и его личной жизненной философией.

Предметы, скульптуры, шедевры

Как признавался сам Ногучи, единственной его работой, не выходящей за рамки предметного дизайна, была… первая в истории радио няня! Она производилась фирмой Zenith Radio, и была спроектирована Ногучи в 1937 году по заказу президента этой компании, которому хотелось иметь возможность следить за всем, что происходит в спальне маленькой дочери на яхте.

Но в историю предметного дизайна ХХ века Ногучи вошел благодаря не радио няне, а знаменитому столу, созданному для американской фирмы Herman Miller.  Журнальный столик Noguchi Coffee Table, который сам дизайнер считал своей лучшей работой, признан самым известным интерьерным дизайн-объектом Исаму Ногучи. Прообразом Noguchi Coffee Table служил другой столик — Anson Conger Goodyear Table, созданный им несколькими годами ранее для тогдашнего президента нью-йоркского MoMA. Прототип был еще больше похож на арт-объект и имел массивное основание из розового дерева в виде сюрреалистической фигуры в духе картин Сальвадора Дали. Сегодня Noguchi Coffee Table входит в постоянную экспозицию Vitra Design Museum.

Неповторимый авторский почек: на стыке культур

Сам художник называл себя скульптором, но при этом не отделял понятие скульптурного произведения от окружающего пространства. Именно работы, лежащие на стыке ландшафтной архитектуры и пластического искусства, принесли Исаме Ногучи мировую славу. «Водный сад» на Chase Manhattan Plaza в Нью-Йорке, «Сад мира» около штаб-квартиры ЮНЕСКО в Париже, «Сад искусств Билли Роуза» в Иерусалиме, «Сад-музей Ногучи» на Лонг-Айленд – даже более полувека спустя его творения поражают воображение и остаются символами новаторского подхода в работе с урбанистической средой.

Самобытная, непривычная для глаз западного зрителя манера Ногучи работать с пространством основывалась на принципах традиционного японского садового искусства - он виртуозно творил в концепции пустоты, одновременно означающей абсолютную наполненность.  Свободные площади в его композициях не менее значимы, чем сами скульптурные детали: они не олицетворяют промежутков, пауз или отсутствия чего-либо, а играют существенную роль в целостном восприятии. Примечательны философские рассуждения Ногучи на этот счет:

«В японских садах скалы и камни размещают таким образом, чтобы они представляли собой выступы земли. Каждый камень обладает значительной массой, и потому весь сад можно рассматривать как скульптуру, выступающую над поверхностью, но большей частью скрытую от глаз под землей. Эта невидимая масса незримо присутствует в саду и рождает ощущение плавающего мира».

Ландшафтные объекты Ногучи невозможно представить как «скульптуру» в общепринятом смысле. Их нельзя переместить, приспособить как украшение той или иной локации: каждый объект является частью строго определенного места. По образному выражению самого Ногучи, его произведения — это «узлы пустоты», поскольку каждое из них является лишь частью, но не целым объектом.

Скульптурные творения Ногучи — это пластика больших территорий, где присутствие и отсутствие равнозначны и нераздельны. Процесс их создания он называл «движением ощупью», имея в виду, что для выявления скрытых свойств пространства художнику требуется перейти на «новый уровень скульптурного опыта», уподобиться окружению и отказаться от логического анализа. Это соответствует японскому методу творчества «увэй» (дословно – «произрастание»), который подразумевает следование естественному положению вещей и выявление того, что уже заложено природой.

Отказ от индивидуального замысла и подчинение глобальному замыслу – именно в этом Ногучи видел задачу Художника и перенес этот принцип на создание как городских ландшафтов, так и предметов. Придуманные им вещи не подразумевают украшение или обогащение интерьера, а обнаруживают воплощенные потенциалы материалов. Ногучи работал с разными породами камня, металлом, глиной, рисовой бумагой, деревом, и верил, что субстанции, из которых он создавал предметы, сами выбирают его, а рукой движут неведомые вселенские энергии.

«Космические тела, перемещающиеся по небесной сфере, соединены между собой гравитационными силами, силами притяжения и отталкивания. Земные тела, хотя бы даже мы с вами, могут передвигаться по земной поверхности, как опилки под действием магнита» - говорил он.

Знаковые предметы мебели

Prismatic Table, фабрика Vitra, 1957 год

Этот призматический стол, выполненный в чисто геометрическом стиле, был вдохновлен оригами - традиционными японскими техниками складывания бумаги.‎ ‎ Приставной столик состоит из трех элементов, изготовленных из листового алюминия с высококачественным порошковым покрытием. Соединенные вместе, они образуют трехногий стол с шестиугольной столешницей.‎ ‎ Исаму Ногучи изначально спроектировал призматические столы в сочетании различных цветов, которые создают завораживающие узоры, похожие на калейдоскоп, когда столы расположены вместе. Компания Vitra вернулась к этой оригинальной идее и теперь выпускает Prismatic Table в трех вариантах исполнения, каждый из которых состоит из трех частей, выполненных в различных сочетаниях приглушенных оттенков серого цвета.‎ ‎

Noguchi Coffee Table, фабрика Vitra, 1944 год

Этот журнальный столик изначально задумывался как подарок близкому человеку на день рождения. Он напоминает биоморфные скульптуры из бронзы и мрамора Исаму Ногучи того же периода‎ и больше похож на очередную скульптуру, чем на простой предмет обстановки. Состоит из трех геометрических фигур: каплевидной прозрачной столешницы и двух ножек из дерева. Массивная стеклянная столешница Noguchi Coffee Table опирается на два одинаковых деревянных элемента, расположенных под прямым углом. С 2002 года права на издание этой модели в Европе принадлежат швейцарской марке Vitra.  

Freeform Sofa, фабрика Vitra, 1946 год

Диван Freeform Исаму Ногучи имеет не просто скульптурную форму, а скорее ландшафтную, потому что выглядит как увеличенная версия плоской отшлифованной речной гальки. Округлые органические формы наделяют диван плавностью и изяществом. Чтобы почеркнуть легкость элементов  Ногучи  отдал предпочтение тонкой и прочной обивке в естественных тонах.‎ К дивану Freeform Sofa дизайнер добавил сопутствующую оттоманку. В пятидесятые эта модель была выпущена очень ограниченным тиражом, поэтому сегодня стоимость сохранившихся экспонатов достигает рекордных цен на аукционах.‎ Современную версию дивана можно приобрести с 2002 года, она выпускается Музеем дизайна Vitra в качестве полностью аутентичного переиздания.‎ Диван популярен для оформления частных жилых помещений, но шанс увидеть Freeform Sofa в вестибюлях, гостиницах и магазинах розничной торговли гораздо выше.

Загадка Исаму Ногучи

Помимо знаковых ландшафтных объектов и мебельных хитов у прославленного японца есть невероятно популярные и бесконечно копируемые световые скульптуры Akari. Но даже нереализованные проекты Исаму Ногучи вызывают интерес и восхищение. Уже не одно поколение дизайнеров вдохновляется игровой площадкой, которую Ногучи спроектировал для штаб-квартиры ООН. «Отец» современного Нью-Йорка, градостроитель Роберт Мозес, ее отверг, чем явно подмочил собственную репутацию. Нереализованным остался и проект для парка Ривер-сайд и совместный проект с архитектором Луисом Каном.

При жизни Исаму Ногучи становился героем многочисленных выставок современного искусства, а сегодня его работы стали частью коллекций самых престижных музеев и галерей мира. Но все же сам Ногучи хотел остаться в памяти людей не конкретными работами, а своим вкладом в понимание жизни.

 «Что заставляет меня постоянно возвращаться к Японии, за исключением желания вновь и вновь прикоснуться к корням? Это мое ощущение неразрывного родства с природными материалами и мастерством японских ремесленников. Как изысканны и функциональны их традиционные инструменты! Все идет к тому, что скоро и они будут заменены машинами. Уподобляясь нищему или воришке, я нахожусь в вечном поиске остатков тепла этой земли» - признавался художник.

Его творческий путь окутан загадками, экзистенциальными вопросами и неустанными поисками смыслов. Есть легенда, что однажды, работая в саду Isamu Noguchi Garden Museum, которым руководил с 1981 по 1985 год, он сказал о себе по-японски смиренно: «Я не пришел ни к каким выводам, не увидел ни истоков, ни окончаний».